Иваново детство (1962)

Jezebel F
Аватара
Jezebel F
Репутация: 463
С нами: 2 года 10 месяцев
Статус: Hime

Сообщение #1 Jezebel » 13.10.2018, 12:14

Изображение

Иваново детство
1962 | Россия | 16+ | 01:36:00 (96 мин)
драма, военный
КиноПоиск, IMDb

Режиссер: Андрей Тарковский. Сценарий: Михаил Папава, Владимир Богомолов, Андрей Кончаловский.
Оператор: Вадим Юсов. Композитор: Вячеслав Овчинников.
Актёры: Николай Бурляев, Валентин Зубков, Евгений Жариков, Степан Крылов, Николай Гринько, Дмитрий Милютенко, Валентина Малявина, Ирина Тарковская, ...

О чём:
…Детство 12-летнего Ивана закончилось в тот день, когда у него на глазах фашисты расстреляли мать и сестренку. Отец мальчика погиб на фронте. Оставшись сиротой, Иван уходит в воинскую часть и становится неуловимым разведчиком.

Он с риском для жизни добывает для командования бесценные сведения о противнике.
The color of illusion is Perfect Blue

Jezebel F
Аватара
Jezebel F
Репутация: 463
С нами: 2 года 10 месяцев
Статус: Hime

Сообщение #2 Jezebel » 13.10.2018, 13:19

«От мира в стороне»

“Там, в стороне от нас, от мира в стороне
Волна идет вослед волне о берег биться,
А на волне звезда, и человек, и птица,
И явь, и сны, и смерть - волна вослед волне.”

Арсений Александрович Тарковский


Худенький угловатый мальчишка за тончайшим кружевом паутины, запутавшейся в сосновых ветках. Послеполуденный дремлющий лес. Солнечные лучи, улыбаясь сквозь листья на ветках, бегут наперегонки с заливисто смеющимся мальчуганом и радостным трепетом отзываются в окружающем пространстве. Но внезапно автоматная очередь рушит зыбкий эфир бытия и мы оказываемся в совершенно ином измерении... Чуткость кинокамеры Юсова увлекает в кадр так, что от перехода в другую реальность физически саднит кожу. Ведь всего несколькими секундами ранее это мы мчимся по опушке вместе с Иваном, а потом взлетаем к макушкам елей. Кажется, что ещё секунда и мир опрокинется, а небо сольётся воедино с лесом и травами. А вот мы же: мерно покачиваемся в вальсе меж березок вместе с лейтенантом медицинской службы Машей или вдруг затаим дыхание и замрём в лодке, ожидая, пока пройдет враг, а затем неспешно поплывём по водной глади с отражающимися в ней деревьями. Или начнём метаться меж стен полуразрушенной церкви вместе с лучом от фонарика, выхватывая отрывки человеческого сознания, что не зажившими ранами проявляются надписями-посланиями уже не на стенах, а где-то внутри нас. А в воздухе всё ещё гулким эхом вибрирует неистовый звон малого колокола, как знак беды и воли к борьбе, крепости духа и единения.

В концентрированной выразительности и поэтике молодого Тарковского, этим фильмом «записавшего как бьётся человеческое сердце», ещё нет тягучей статичной фотоэстетики его поздних работ. Через одиннадцать лет после съёмок сам режиссер строго отзовется о своем полнометражном дебюте: «Все педалировано, все акцентировано чересчур, все чересчур выразительно… Знаете, что стареет? Способ, язык и поиск образной истины». Отдельные символы и метафоры действительно порой застывают в ткани кинофильма, словно капли янтаря. Но уже сейчас, у молодого Тарковского, обозначилась важная черта кинопочерка: способность ухватить особое состояние воды, её течение, и через форму, цвет, глубину, покой или бег потока раскрыть сложные нюансы того, что происходит вокруг и внутри героев. Этот личный закодированный диалог через кадр здесь сочетает в себе одновременно влияние французской и японской школ кино – Ренуара, Виго и Мидзогути в частности, где присутствие и течение вод всегда заключает в себе множество смыслов и интерпретаций.

Колодец, летний ливень, разлившаяся река, изумительно сияющая или угрюмо молчаливая, выступают рассказчиками происходящего, как ольховые шишки, сосновые иглы и желуди, заменившие мальчишке-разведчику карандаш и листок. Выстраивание кадра и сам проезд на лодке по воде, скрывающей свои тайны под покровом ночи, недвусмысленно отсылает нас к ирреально-метафорическому проходу на лодке по озеру в «Ugetsu monogatari». Только это не просто дань уважения художнику-учителю, но и знак-предчувствие тягостных событий, что произойдут вскоре у героев. Есть нечто ирреальное как в том, что ребёнок вообще находится там, на линии фронта, так и в том, что его окружает. Контрасты, игра света и тени разделяют два монохромных мира: счастливых снов и реальность.

Пронзительные хрупкие сны Ивана неизбежно проваливаются в мглистую атмосферу войны. Нарочито яркие, бьющие наотмашь, следы-отпечатки того, что осталось после, горьки по сути и страшны по смыслу: мрачный силуэт одиноко стоящей мельницы, разрушенная деревня, где один старик да печной остов с обгоревшим дверным проёмом, чернеющее сухое дерево на переднем плане залитого солнцем берега реки. Но затем, после предельно откровенных сцен в победном Берлине, где даже частичная деперсонализация зла не может, или не старается, скрыть отсутствия человеческого, в кадр снова врывается обилие света из уже несуществующего мира, а, возможно, из мира будущего, и в одно мгновение прокладывает путь сквозь тяжёлые раздумья лейтенанта Гальцева. Туда, где веснушчатое мальчишечье лицо опять улыбается нежным ликом. И, навсегда оставшийся двенадцатилетним, мальчик бежит в бесконечно прекрасную даль по сверкающему зеркалу воды. Там, где теперь уже началось то самое мирное счастье.
The color of illusion is Perfect Blue


Вернуться в «Киноколлекции»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость