Интервью с вампиром | Interview with the Vampire: The Vampire Chronicles (1994)

Ваша оценка фильму

блистательно
0
Голосов нет
очень круто
0
Голосов нет
круто
0
Голосов нет
очень хорошо
1
аррмен
50%
хорошо
1
Эмили Джейн
50%
недурно
0
Голосов нет
не очень
0
Голосов нет
плохо
0
Голосов нет
очень плохо
0
Голосов нет
ужасно
0
Голосов нет
 
Всего проголосовавших: 2
Эмили Джейн F
Аватара
Эмили Джейн F
Возраст: 27
Репутация: 205
С нами: 1 год 6 месяцев
Статус: Милая Эмили

Сообщение #1 Эмили Джейн » 27.03.2016, 18:00

Изображение
Интервью с вампиром
(Interview with the Vampire: The Vampire Chronicles)

1994 | США | R | 2:03
фэнтези, драма, хоррор [эстетская психологическая драма в готических декорациях]
КиноПоиск | IMDb | Rotten Tomatoes | Википедия + Facebook

Режиссер: Нил Джордан. Сценарист: Энн Райс. Оператор: Филипп Русло.
Литературная основа: роман Энн Райс "Интервью с вампиром" (Interview with the Vampire), 1976.
Актеры: Брэд Питт (Луи де Пон дю Лак), Том Круз (Лестат де Лионкур), Кирстен Данст (Клодия), Антонио Бандерас (Арман), Кристиан Слэйтер (Дэниэл Моллой) ...

Репортерское чутье на сенсацию однажды сводит Дэниэла Моллоя с необычным собеседником. Объект его интереса молод, красив, не стеснен в средствах, он легко соглашается на интервью... если, конечно, встреча состоится ночью. О чем мог бы рассказать вампир, найди на него желание пооткровенничать? О прошлом американского Юга, о вкусе крови, приправленной ямайским ромом, о любви, что сильнее смерти, или об одиночестве, которое лишь бессмертному ведомо до конца, до самой последней горькой ноты…

интересные факты о фильме (6)
Изображение Фильм посвящен памяти Ривера Феникса, который был утвержден на роль Моллоя, но умер незадолго до начала съемок.
Изображение Не вполне ясный характер отношений между Луи и Лестатом и закономерные опасения продюсеров, что эта связь может быть истолкована зрителями как гомосексуальная, привели к появлению варианта сценария, в котором пол главного героя был изменен на женский (в качестве кандидатуры на эту роль некоторое время рассматривалась Шер). Впоследствии эта версия была отклонена.
Изображение Нил Джордан хотел самостоятельно адаптировать роман для экранизации, но не получил одобрения. Тем не менее, хотя единственным сценаристом картины числится Райс, она всегда утверждала, что Джордан прямо участвовал в работе над сценарием и в итоге сильно отредактировал ее вариант, внеся многочисленные изменения и дополнения. Рассказывая о своем исходном замысле в интервью, посвященном 20-летию картины, режиссер говорил, что мечтал сделать фильм более эпичным, чем-то наподобие "Унесенных ветром", однако и в том виде, в котором оно вышло, "Интервью" представляет собой удачу, так как получить большой бюджет под сложный темный и опасный фильм, да еще и о вампирах, по тем временам было неслыханным везением.
Изображение Рассказывая о своей концепции вампиров, в дальнейшем активно заимствованной массовой культурой, Энн Райс признавалась, что на нее оказал сильное влияние образ, созданный актрисой Глорией Холден в хорроре "Дочь Дракулы" (1936). После знакомства с этой картиной у писательницы сложилось представление о вампирах как о "элегантных, трагических, тонко чувствующих людях".
Изображение И сценарист, и режиссер картины были воспитаны в католических семьях, и в юности испытывали влияние религии. Это нашло свое отражение в образе Луи, который терзается тем, что создатели определяют как "catholic guilt" - ощущением греховности.
Изображение В своем интервью в 2011 г. Брэд Питт пояснял, что несчастный вид Луи гармонировал с его настроением: съемки проходили в закрытых павильонах, и он фактически полгода провел в темноте, да еще и неудобные линзы вместе с вампирским гримом. К тому же роль разочаровала его. В книге его персонаж был, прежде всего, ищущим свое место в мире, идущим по пути самопознания, и тем интересным. Однако в сценарии, который был готов всего за две недели до начала съемок, на первый план вышли эпатирующие аспекты личности Лестата, в результате чего Том Круз получил превосходный материал, а сам Питт - "a bitch role". Однако Энн Райс, очень высоко отзывалась о его работе. По ее словам, Луи действительно получился более пассивной фигурой, чем в романе, но Питту удалось привнести в его образ привлекательность, правдоподобно передать отчаяние того, кто лишился благодати и утратил веру.
дополнительные материалы (5)
Интервью Нила Джордана изданию Belfast Telegraph (англ.)
Интервью Брэда Питта изданию Entertainment Weekly's (англ.)
Обращение Энн Райс к зрителям и читателям (англ.)
Видеоподборка высказываний Круза, Джордана и Райс о Лестате (англ.)
Статья о локациях, которые были задействованы либо скопированы во время съемок фильма (англ.)
фильмы той же серии (1)
Королева проклятых | Queen of the Damned (2002) - сиквел.
трейлер
phpBB [video]

Эмили Джейн F
Аватара
Эмили Джейн F
Возраст: 27
Репутация: 205
С нами: 1 год 6 месяцев
Статус: Милая Эмили

Сообщение #2 Эмили Джейн » 27.03.2016, 18:01

Изображение Изображение Изображение

Плачущая смерть

Темная душная ночь в Луизиане, напоенная тяжелым ароматом магнолий и застоявшихся вод. Растворившись в ней, так легко забыть, какой на дворе век, мысленно перенесясь те в далекие времена, когда горячая креольская кровь еще не была разбавлена приезжими англосаксами, темноту не рвал фальшивый свет фар, а позиционирование плантатора-рабовладельца в качестве хорошего парня не рвало никому шаблона… Безликая квартира, сигаретный дым, шуршание ленты в диктофоне – интервью. «Ваша профессия?». «Я – вампир».

Самое необычное в романе Энн Райс и достаточно аутентичной экранизации Нила Джордана - это собственно избранная форма диалога двухсотлетнего вампира с репортером, невесть зачем принявшимся выслеживать странноватого юношу, что выходит на улицу лишь по ночам. В остальном все – как всегда, в лучших традициях дованильной эпохи: изощренные злодейства, любовь и ненависть, обреченная борьба за сохранение остатков человечности, стекающая по губам алая влага и мощный эротический подтекст, плюс-минус незначительные детали. Но именно закольцованная журналистская линия, которая занимает в фильме не больше десяти минут, захватывает, держит, выводит вон из ряда. Конечно, завязка надуманна и лишена логики, а диктофон работает втуне, ведь этот материал никогда не будет опубликован, а его автора, пожалуй, сочтут мифоманом. Но публикации и не требуется: пленки становятся достоянием общественности в режиме реального времени, и их аудитория – мы. В каком-то смысле это – изящный костыль для рассудка, давно утратившего способность принимать что-то на веру, мост, что соединяет избыточно готичный мир откровенно рассказывающего о своей не-жизни Луи с повседневностью. Смотри, вот живой свидетель, говоривший с вампиром, вот признания монстра, зафиксированные документально, вот раны на горле, в которые ты, при желании можешь вложить персты. Усомнишься ли теперь, что они – воистину среди нас? И, на секунду поколебавшись в своем неверии, уже теряешь под ногами почву, соскальзывая в реальность, где спят в гробах в обнимку с тряпичной куклой, бродят меж развевающихся занавесей и меланхолично наигрывают «Аппассионату», прихлебывая кровь учителя музыки.

Что действительно удалось Джордану при работе над не столь уж простым материалом умеренно дешевого женского чтива, так это блестящая визуализация. Те сцены, которые в романе казались откровенно эксплуатационными и пошловатыми, на экране неожиданно обрели иное настроение, большую строгость и стройность. Это эстетика высшей пробы, рафинированная, утонченная и вместе с тем - не самодовлеющая. Раз за разом режиссер преодолевает искушение увлечься чрезмерной эффектностью. Как и в романе, здесь достаточно обнаженной натуры, но она подана так, что скорее наводит на мысли об абсолютной беззащитности человека, хрупкости его смертного тела. Как и в романе, здесь есть лик монстра – породившего Луи таинственного Лестата, которого неблагодарные компаньоны однажды отравили кровью мертвецов, иссекли железом и утопили в болоте. Но ужас так и не выведен в луч софита: лишь покрытые струпьями пальцы на клавишах из слоновой кости, глядящие из теней яростные глаза и миазмы вины, что терзает так, как не способно ни одно чудовище. Физиологическая сторона умерщвления по большей части оставлена за кадром, жестокость фильма выстроена на вещах, принципиально отличных от смакования мяса. Страх, который сеет Лестат, вырастает не из ярости или жажды, но из глумливого безразличия. Человек ни на что не годен, он крыса в среде крыс, бокал полусладкого на стойке бара, игрушка, которую легко заменить, когда поломается. А потому так весело провальсировать круг-другой в обнимку с чумным трупом, так естественно убрать в ящик надоевшую жертву, бьющуюся в истерических рыданиях, так педагогично отчитать дочь, снова натащившую в дом всякой дохлятины… и так невыразимо тревожно на это смотреть.

Впрочем, осознание собственной смертности и уязвимости, которым может накрыть во время просмотра картины – отнюдь не единственная вещь, которую хочется поскорее выбросить из головы. Конструируя персонажей, Райс со многими из них (прежде всего – с трагически неспособной вырасти девочкой Клодией) преуспела, но при этом откровенно не справилась со своим главным героем, который в замысле должен был соединить сущность вампира с живой страдающей душой человека. На выходе у нее получился рефлексирующий мямля, которого в следующих книгах пришлось задвинуть за спины фантомов поколоритнее. В фильме проблема только усугубилась: почти андрогинная красота молодого Брэда Питта, подчеркнутая длинными волосами и томностью черт, довершила превращение Луи в утомительного нытика, которому в созданной Лестатом квазисемье отведена (безо всякого, однако, сексуального подтекста) роль неудовлетворенной жены, покорной, ведомой, крепко привязанной к своему деспоту нарочно для этой цели рожденным/обращенным ребенком, но вместе с тем в силу «глубокого внутреннего мира» выкидывающей под настроение фортели и вечно жаждущей принципиально отсутствующих смыслов. В этой ситуации всеобщая восхищенность героем и позиционирование его как существа исключительного, представляющего в среде вампиров человека нового времени, поначалу кажется условностью. Но, если отвлечься от того, что именно вкладывала в эту «новизну» Энн Райс, и сосредоточиться на данности, с грустью понимаешь, что некая сермяжная правда во всем этом действительно есть. Завязший в бесконечной рефлексии Луи действительно очень современен, пусть в нем и – лишь самые горькие черты современности. Его скука и неутолимая тоска по расплывчатому «чему-то большему» – это наши тоска и скука, его лицемерное, кроющее под собой элементарную неспособность жить полной жизнью цепляние за буржуазно понятую благопристойность – это наше цепляние, его пугливый отказ на что-либо решаться, пока мощным пинком не сподвигнут обстоятельства – это наш отказ. Его бесцветность – наша бесцветность. И, будучи сопряженной с идеей вечной жизни, она ужасает.

В конечном счете, форма интервью непреднамеренно оказывает книге и фильму еще одну последнюю услугу. Рано или поздно кассета закончится, дав повод поставить точку в содержательно исчерпанном, но логически бесконечном рассказе о жизни бессмертного. Дверь за репортером закроется, и фокус действия двинется за ним, навстречу более ярким и харизматичным героям. Прежний же останется в одиночестве и забвении ронять холодные слезы по утраченной Клодии, коротая свою унылую вечность – пустой, зачахший: мы, причастившись самому яркому, что когда-либо случалось и случится с ним, выпили его досуха.

Изображение Изображение Изображение


Вернуться в «Киноколлекции»