Призраки Гойи | Goya's Ghosts (2006)

Ваша оценка фильму

блистательно
0
Голосов нет
очень круто
0
Голосов нет
круто
0
Голосов нет
очень хорошо
1
аррмен
50%
хорошо
1
Эмили Джейн
50%
недурно
0
Голосов нет
не очень
0
Голосов нет
плохо
0
Голосов нет
очень плохо
0
Голосов нет
ужасно
0
Голосов нет
 
Всего проголосовавших: 2
Эмили Джейн F
Аватара
Эмили Джейн F
Возраст: 28
Репутация: 209
С нами: 1 год 8 месяцев
Статус: Милая Эмили

Сообщение #1 Эмили Джейн » 20.04.2016, 17:18

Изображение
Призраки Гойи (Goya's Ghosts)
2006 | США, Испания | R | 01:54
драма, история, биография [голливудская костюмная драма на фоне вольной биографии гения]
КиноПоиск | IMDb | Rotten Tomatoes | Википедия + официальный сайт

Режиссер: Милош Форман. Сценаристы: Милош Форман, Жан-Клод Карьер. Оператор: Хавьер Агирресаробе.
Актеры: Хавьер Бардем (Лоренцо), Стеллан Скарсгард (Франсиско Гойя), Натали Портман (Инес Бильбатуа / Алисия), Хосе Луис Гомес (Томас Бильбатуа), Микаэль Лонсдаль (великий инквизитор) ...

Мадрид живет обычной жизнью заштатной европейской столицы. Вальяжный король играет на скрипке, королева-дурнушка позирует для конного портрета, народ молится в храмах и гуляет в трактирах, инквизиция инквизиторствует (впрочем - довольно лениво), газеты пестрят сообщениями о далеких победах этого безродного выскочки Буонапарте. Но уже недалек тот час, когда жернова истории завертятся с пронзительным скрипом, перемалывая судьбы амбициозных и смиренных, талантливых и бездарных. Превращая их - лишь вчера мечтавших, думавших, веривших - в призраки, безымянные застывшие образы с картин великого художника.

интересные факты о фильме (4)
Изображение "Призраки Гойи" порой ошибочно называют экранизацией. На самом деле одноименный роман вышел в свет несколько позже премьеры фильма и представляет собой литературную адаптацию сценария с незначительными сюжетными отличиями.
Изображение Милош Форман рассказывал, что идея, легшая в основу картины, пришла ему в голову еще в школе, когда он, прочитав книгу об инквизиции, вдруг понял, что все эти реалии 200-летней давности, в теории навсегда ушедшие в прошлое, на самом деле никуда не делись: человечество явно не усвоило урок, и прямо здесь, в его родной Чехословакии, людей все так же пытают и подвергают тайным арестам за вымышленные преступления. Именно эта аналогия и стала основой, на почве которой постепенно вырос фильм. Гойя стал частью замысла значительно позже, в 1980-х, когда режиссер увидел его картины в музее Прадо в Мадриде.
Изображение В ответ на упреки в том, что название картины обещает биографию Гойи, в то время как на самом деле главным героем картины выступает отнюдь не он, Форман возражал, что название указывает на "призраков Гойи" и фильм действительно о них. Рассказывая о своем личном отношении к художнику, режиссер характеризовал его как "отважного труса", того, кто не наделен достаточной волей и отвагой для того, чтобы сознательно бросать вызов, но при этом не хочет и не может лгать в своем творчестве.
Изображение В сценах, где героиня Натали Портман появляется обнаженной, ее заменяла дублер. В одном из интервью актриса утверждала, что само появление в фильме подобных кадров стало для нее сюрпризом, так как в сценарии ничего подобного не было.
дополнительные материалы (6)
Подборка фотографий со съемочной площадки (англ.)
Большая подборка работ Франсиско Гойи (рус.)
Интервью Милоша Формана изданию Filmmaker Magazine (англ.)
Интервью Милоша Формана о фильме (англ.)
Интервью Хавьера Бардема о роли и атмосфере на съемочной площадке (англ.)
Видео с нарезкой сцен из фильма и фрагментами интервью съемочной группы (англ.)
трейлер
phpBB [video]

Эмили Джейн F
Аватара
Эмили Джейн F
Возраст: 28
Репутация: 209
С нами: 1 год 8 месяцев
Статус: Милая Эмили

Сообщение #2 Эмили Джейн » 20.04.2016, 17:32

Изображение Изображение Изображение

Дыба и Дарвин

Начиная разговор о «Призраках Гойи», труднее всего остановить взгляд на какой-то одной идее, судьбе, характере, образе. Уж слишком все зыбко, слишком пестро, стремительно и размыто. Луноликий живописец со льстивым языком и не ведающими лжи руками творит, буквально против воли разоблачая на холсте самоуверенность уродливой клиентки и накрывший Испанию мрак невежества. Одна из его экс-моделей дрожит на прелой соломе в застенках инквизиции, другой – подписывает признание в происхождении от шимпанзе (да здравствует дыба и Дарвин!). В Париже казнят короля, в Мадриде строят баррикады, вчерашние монахи становятся вольтерьянцами, но кровь не меняет своего цвета. Мешаются в кучу кони, люди, мантильи, парики, вскипающая на губах приговоренного пена, уложенные сердечком локоны, орудия пытки, испуганные куры, ослепительно белые блузы, насилуемые женщины и подстреленные из-за угла мамелюки, кружит хоровод ангелов, молочниц и шлюх, лицом равно неотличимых от Натали Портман. Фильм полыхает, взвивается воплем невыносимой боли и… вдруг распадается, выгорает дотла, до землисто-охряного тона «черных картин», которые престарелый Франсиско Гойя, глухой, разочарованный, измученный жизнью, писал прямо на стенах собственного дома. И когда волна эмоций схлынет - не останется ничего, кроме сонма призраков, печальной чередой шествующих за горизонт событий фильма. У лиц с картин испанца стараниями Милоша Формана появились имена и истории. Но – не подлинная жизнь.

Кинополотно отличает обратная перспектива. Стоящий в стороне от большинства событий фильма художник так и не приближается к зрителю, не изменяет роли неравнодушного постороннего, с равной сосредоточенностью пишущего кружевной воротник и жестокую гарроту. Но все же его личность растет в масштабе, все объемлет, все вбирает. Эти придворные улыбки – Гойя. Звенящее в сундуках золото, григорианское пение и хрипы умирающих – Гойя. Это железо, терзающее плоть – тем более Гойя, недаром детально показанный процесс изготовления им гравюры визуально удивительно схож с деловитой подготовкой к допросу в Святой Палате: горячее железо, вода, кислоты, прокатный стан, терпеливые умелые руки мастера. Жертвуя биографической точностью, Форман, точно пластилин, сминает причинность, придавая своему герою очертания титана, уши которого оглохли не от болезни, но от грохота канонады, волосы поседели не от возраста, а от тяжести созерцания подлинного лица мира. И, напротив, те, кто по идее призван двигать сюжет, покорять себе пространство кадра, тонут в дымке недоговоренностей. Разворачивающаяся на переднем плане история трагических взаимоотношений Инес и Лоренцо, вечной жертвы и вечного мучителя, дана словно не в фокусе, исключительно с внешней стороны, которая, не будучи подкрепленной никакими внятными «почему», становится излишне причудливой, почти гротескной. О, конечно, люди – забавные существа, и на практике может случиться все, что угодно: церковный трибунал может без всяких побочных корыстных мотивов признать кого-то иудеем только потому, что он отказался отведать поросенка, родители осужденной могут поставить жестокий эксперимент на том, в чьих руках находится судьба их ребенка, восемнадцатилетняя девушка, попивающая с братьями эль в тавернах и без стеснения позирующая художнику, может быть настолько наивной, чтобы не понимать, что, когда святой отец крепко обнимает тебя обнаженную, это свидетельствует совсем не о желании помолиться вместе. Но не всё же сразу! Сосредоточившись на чудовищном гриме для героини и страстных монологах для героя, создатели картины полностью опускают самое интересное: причины его невероятных перемен и ее патологической неизменности. Полузабытые, персонажи так и остаются чистым символом, нагим контрастом: кремовая плоть и черная сутана, разумный и безумная, грешный и невинная, мертвый и живая.

Из специфики психологии вытекает специфика визуала (ну, или наоборот). В обратной перспективе человек способен видеть лишь вещи, находящиеся в непосредственной близости от его глаз. И «Призраки» - не исключение. Здесь все очень близко – до вторжения в личное пространство смотрящего, до потери целого за частностями. Обильно демонстрируемые в фильме портреты и гравюры Гойи почти всегда урезаны рамкой кадра: невесомый шелк платья, разверстая пасть, внимательные собачьи глаза, глядя на которые трудно представить себе полотно целиком. И, словно в отместку, то же самое происходит с картиной самого Формана: наиболее сильная из поднятых им тем – исследование природы зла – буквально погребена деталями, задушена ими. Стремление запараллелить как можно большее количество эпизодов фильма с работами Гойи подрубает на корню масштабные сцены, придает тому, что должно было быть трагичным и безыскусным, оттенок нарочитости. Порой кажется, что вся Пиренейская война распадается на офорты, и если французские кавалеристы врываются в Мадрид, то – лишь для того, чтобы сходу пасть прямо с седел на оказавшихся поблизости горожанок и застыть в характерных позах. По словам режиссера, он задумывал снять вневременную историю, где святая инквизиция выступает параллелью коммунизма, а произвол бонапартистов – нацизма, но все эти архиерейские перстни и выводимые в унисон хоралы накрепко приковывают сюжет к затянувшемуся Средневековью, ненароком активируя к тому же встроенную в мозг каждого уважающего себя гуманиста программу восприятия «ужасная инквизиция – преступная церковь – массовые казни – как хорошо, что закончились те темные времена». И, единожды встав на эту дорожку, зритель неизбежно все дальше уходит от глубоко верной, выстраданной мысли Формана о том, что «темные времена» и не думали кончаться. Ибо в любом веке среди нас будут подобные Лоренцо: те, кто способен со всем пылом сердца принять любую идею, которая позволит измываться над ближними, не чувствуя при этом угрызений совести. О, они могут носить разные мундиры, взывать к разным идеалам. Но их жертвы, замученные во имя Бога/церкви или свободы/прав человека, вряд ли ощутят принципиальную разницу.

Изображение Изображение Изображение


Вернуться в «Киноколлекции»